Руководитель Школы системного менеджмента. Эксперт АНО «НИСИПП».

Беседовал журналист НИСИПП В.Б. Володин

— Церен, в этом году исполнилось 25 лет НИСИППу. Пять лет назад я уже делал с вами интервью по поводу 20-летия организации. Ваш проект со Школой системного менеджмента был в чём-то дочерним подразделением института, дочкой, так сказать. Насколько вы сейчас отдалились от института? И главное — какие изменения у вас были за эти годы?

— Я начну с того, что вообще институт — это такой феномен и для российской действительности, и для экономики, и для экономической, предпринимательской мысли, потому что всё-таки срок, который институт существует, говорит сам за себя. И связано это, наверное, с тем, что у организации есть определённый стержень, и определяется он именно смыслом или идеей — тем, что называется миссией, то есть тем, что хочет сделать эта организация. Также людьми, которые её создали, которые в ней работают, которые создают вокруг этой организации определённое сообщество. Здесь я бы сделал ещё следующий шаг и говорил бы не только об организации, но даже скорее о сообществе, которое эта организация вокруг себя создаёт. И в этой связи нужно прямо и явно говорить о том, что это не просто люди — во многих учреждениях есть люди, — а это люди, заряженные на определённые изменения в мире, в стране, которые они хотят сделать. И вот эта идея, во-первых, держит всех участников института-сообщества вместе, потому что эти люди не просто работают. Если бы это была просто работа, то это было бы одно, а люди здесь вместе живут жизнь — и, в том, числе работают. Важна именно идея по формированию предпринимательства в стране и созданию благоприятного климата, хотя не всегда это может получаться. Люди ставят себе это во главу угла и держатся вместе. И более того, это как-то вознаграждается, всё равно приносит определённую пользу и, соответственно, даёт ресурсы, в том числе, для организации жить и развиваться. Надеюсь, она будет жить и развиваться ещё долгое время, даже в случае, если переживёт своих основателей.

— Как мы с вами до начала этого интервью говорили, Школа системного менеджмента видоизменилась. У вас теперь другие если не задачи, то, я бы сказал, несколько иные приоритеты. Можно немного об этом?

— Начинали мы действительно как Школа. Как у любой школы, во главе угла стоял человек, и, соответственно, нужно было человека развивать, давать ему новые навыки. Системное мышление мы считали очень важным и до сих пор так считаем. Тем менее ситуация изменилась. Человек не стал быть менее важен — нет, конечно, он стал ещё более важен, — но речь идёт уже не только о человеке. Есть такая метафора «железный человек», то есть человек плюс ещё его костюм — костюм железного человека. И появляется такой сверхчеловек. Сверхчеловек — это тот, который умеет прыгать выше головы. Обычный человек выше головы не прыгнет — такая пословица. А вот железный человек может ставить достаточно глобальные для себя задачи, потому что у него есть возможности за счёт того, что на нём появляется такой «костюм». И вот искусственный интеллект даёт такую возможность любому человеку сверх своих собственных целей ставить задачи, о которых сам человек не подумал бы. Обычный человек не подумал бы о том, о чём думает человек в таком железном костюме. Поэтому мы сейчас говорим, что у нас не просто школа (потому что, когда говорится «школа», это внимание на человеке), а у нас мастерская инженеров и менеджеров. Это мастерская подобна мастерской Тони Старка, который сделал Железного человека: он сделал костюм. То есть мы должны уметь и себя развивать, и, соответственно, создавать такой костюм, и при этом ещё думать о том, что же мы вместе со своим костюмом можем сделать в мире. Потому что обычный человек говорит: «Мне много не надо, мне нужна просто работа, семья и всё». Я не говорю, что и нам этого не надо, — нам это тоже надо, это обязательно. Но когда мы говорим про деятельного человека, который хочет каких-то изменений, хочет сделать мир немножко другим, то, соответственно, он ставит более глобальные задачи. И это всё тоже развивается. То есть нельзя сказать, что это какая-то природная наследственность, — это культура. И если человеку с детства правильно показывать его развитие, то он на самом деле не ограничен в своих целях, в своих смыслах, в своих идеях, в своих мечтах. Он может бесконечно расти и ставить для себя достаточно глобальные цели, при этом, конечно, не забывая и себя, и семью, и близких. Вот этому всему мы сейчас и учим. Хотя мы не столько учим, сколько, наверное, пытаемся формировать системное мировоззрение. Системное мировоззрение позволяет удержать во внимании системные уровни.

Вот есть системный уровень, связанный со здоровьем и какими-то моими физическими ресурсами. Следующий системный уровень — это уровень семьи. Дальше есть уровень команды, сообщества, общества и так далее. Я смотрю на всё это как на системы на разных уровнях. Системное мировоззрение позволяет удержать всё это во внимании и создавать и рабочие системы, и личные системы, если нужно что-то сделать со своим телом или ребёнка развивать как личность, готовую к взрослой жизни.

Все эти системы, которые мы создаём, — хоть ребёнок, хоть автомобиль, хоть колония на Марсе — все они так или иначе подчиняются этому системному подходу. Мы всё это развиваем, и вокруг нас формируется такое сообщество людей — системных созидателей. Это сообщество системных людей, которые хотят сделать мир лучше.

— Многие люди хотят сделать мир лучше…

— Это и моё ощущение, всё равно есть. Каждый к чему-то стремится. Просто некоторые устали и, может быть, сдались или не видят возможностей. Но если вспомнить себя ребёнком (я уверен, каждый проходил такую стадию), то все хотели чего-то такого сделать: стать космонавтом или построить какую-то империю. У всех был такой период. Вопрос в том, что это часто не получалось делать по разным причинам. Но если в есть определённая системность у большого количества людей, то и вероятность того, что кто-то сможет этого добиться, может значительно увеличиться. Вот на этом и строится наша идея. Не надо думать о том, что всё предрешено от рождения. Тезис о том, что у человека есть какая-то предназначенная дорога, нам не очень нравится.

— Большое спасибо.