Генеральный директор ООО «Л-СТАР». Эксперт АНО «НИСИПП».

Беседовал журналист НИСИПП В.Б. Володин

— Виктор, у нас 25 лет институту, 5 лет назад мы отмечали 20-летие, рассказывая о достижениях. Сейчас, насколько я понимаю, пять не совсем обычных и не самых простых лет прошло.

— Да, все правильно.

— Тем не менее институт живет, мне трудно сказать, сколько еще осталось таких независимых институтов, кто начал работу 25 лет назад, которые востребованы и работают сегодня.

— Частных я тоже не знаю. Знаю много государственных, есть независимый «Кислород», с которым мы вместе работаем, но это коммерческая организация. А о тех, кем когда ты работали, и чтобы они были частными, я сейчас тоже не могу вспомнить.

— В чем, по-твоему, причина такого долгожительства?

— Наверное, потому, что у нас по меркам крупных предприятий не очень большая команда. Нам, в общем, довольно легко переориентироваться под разные задачи.

Во-первых, больше стало задач, связанных, грубо говоря, не со стратегированием, а с разработкой «нормативки» и с разработкой программных продуктов. Еще где-то в 2018-м году мы приняли решение, что мы активно пойдем в разработку. За это время у нас было реализовано много таких проектов: в штате появились свои разработчики. Мы делаем программные продукты, а вокруг программных продуктов есть много смежных исследований, которыми мы, собственно, были всегда сильны. С точки зрения IT, это называется бизнес-аналитикой, системной аналитикой, разработкой документации для информационных систем. Это еще называется, скажем так, анализом автоматизируемой области. С точки зрения классического консалтинга, это и есть изучение проблем клиента, либо того, на кого клиент влияет. Если клиент регулятор, то изучение проблем того, на кого регулятор влияет. Например, таким образом изучаем проблемы малого бизнеса. У меня был проект связанный с пестицидами и агрохимикатами, где мы изучали в том числе проблемы этого рынка.

Во-вторых, у нас универсальная команда, в которой нет такого глубокого разделения труда. Если говорить по-английски, то практически все наши эксперты являются fullstack-аналитиками. То есть это сотрудники, которые могут «нормативку» и изучать, и её писать, разбираться в коде и в различных современных технологиях. Вот сейчас мы активно изучаем применение искусственного интеллекта.

В целом, работают два фактора. Первое — мы не очень большие, поэтому гибкие. Второе — у нас есть программы образования сотрудников, в которые мы вкладываемся. Люди на этих программах за год-полгода проходят курс повышения квалификации, приобретают новые навыки, которые нам необходимы для реализации сложных проектов. Сложность проектов повышается, и для этого нужно, чтобы у людей повышалась квалификация. Как правило, это делается за счет сотрудников, кто находится в штате.

— В институте сейчас где-то 50−60 сотрудников?

— Если брать три компании, то да, это сейчас порядка 50−60 человек. Цифра плавающая.

— Количество сотрудников не меняется?

—У нас текучки практически нет. Люди, которые увольняются и которые приходят — это точечные истории. В принципе сама среда НИСИПП позволяет комфортно существовать и развиваться.

— Изменился ли за прошедшие пять лет круг заказчиков? Или это те же самые государственные учреждения, кто был основным заказчиком пять лет назад?

— Изначально свои компетенции мы развивали именно в госконсалтинге, поэтому сильны именно в нём. Если у нас есть частные заказчики, они все равно так или иначе связаны либо с GR либо с госрегулированием. У нас есть проекты с крупным бизнесом, с дочками Лукойла, Газпрома, Сибура. Эти проекты тоже так или иначе связаны с изменением государственного регулирования. Это также госуниверситеты, допустим: проекты с ВШЭ и РАНХиГС также так или иначе связаны с госрегулированием, где у нас сильные компетенции. Сейчас у меня идёт много проектов с университетами.

Частных проекты в интересах частных мало, потому что у себя мы их развивали в меньшей степени. Но если к нам обращаются, мы делаем такие проекты.

Тип заказчика у нас в целом не поменялся. Раньше мы больше работали с Москвой, сейчас есть федеральные проекты.

Вообще рынок заказа поменялся в плане того, что госзаказчики сейчас стараются не отдавать на частный рынок разработку ПО, а создают специальные подведомственные учреждения. Это что в Москве, что на федеральном уровне. Внутри этих учреждений есть штатные разработчики. Есть даже случаи, когда разработчиками являются чиновники. Раньше, чтобы чиновник являлся разработчиком, было уникальным случаем. Поэтому потребность заказчиков в компаниях-разработчиках становится меньше и меньше.

— Какие у института перспективы? Институт будет продолжать держаться на плаву и развиваться?

— Будем держаться и развиваться. Вопросы, связанные с цифровой трансформацией (как бы это ни называлось, «Электронная Россия», «Информационное общество», «Цифровая трансформация» или внедрение искусственного интеллекта) — это всё внедрение технологических методов взаимодействия государства с гражданами и с бизнесом. Сложность общества растет, поэтому и заказы на такие разработки будут. Агрегированный заказчик у нас один и тот же — государство. Раньше мы больше тендеров выигрывали, сейчас больше в субподряде работаем, поддерживаем компетенцию, можем доказывать заказчику свою эффективность. Поэтому всегда будем на плаву.

Все мои последние проекты связаны либо с разработкой документации для разных структур, например, для Росатома, хотя мы там не на «первой руке». Это также проекты, связанные с оптимизацией бизнес-процессов и разработкой самих программных продуктов. Потребность в этом есть и мы эту потребность закрываем.

В связи с появлением так называемого вайб-кодинга и искусственного интеллекта, сейчас пошел уклон в бизнес-аналитику. Люди, которые разбираются в постановке задачи, стали более востребованы.

— Сейчас с деньгами в стране стало хуже?

— Да, стало хуже, они стали тратиться на другие направления. В начале года вообще было много сокращений, особенно в части разработки. У заказчиков порезалось много бюджетов. Много квалифицированных кадров выплеснулось на рынок после сокращений.

У нас пока есть проекты, есть хорошие продукты, связанные с оценкой регулирующего воздействия законопроекта об искусственном интеллекте, который очень высоко оценил заказчик. Олег Шестоперов там планку держит. Соответственно, проекты идут. То есть такого, чтобы у нас сейчас нужно было кого увольнять и распускать, нет. В будущее смотрим с настороженным оптимизмом.

Меняется ситуация в стране и в мире, меняются привычные процессы у каждого нашего заказчика и клиента возникают новые потребности, боли и проблемы, нужно их понимать и помогать их решать средствами, которые у нас есть. Сейчас наблюдаем новый глобальный цикл, возможно, на сотни лет. Когда меняются все привычные правила и мировой гегемон, всегда возникает окно возможностей.

Мы также оптимизируем свои процессы, перестраиваемся, как любая компания в период турбулентности, стараемся сделать так, чтобы эти времена шли нам на пользу, то есть искать в этом открытое окно возможностей.

— Окно возможностей может и схлопываться.

— Да. Поэтому стараемся поддерживать свои сильные качества и лучше развивать компетенции. Пока это получается.

—Это прекрасно. Спасибо за интервью.