Генеральный директор АНО «НИСИПП»

Беседовал журналист НИСИПП В. Б. Володин

— Первый вопрос, думаю, абсолютно ясен. Что произошло в институте, какие изменения в его деятельности были за последние пять лет?

— Никаких существенных изменений не случилось. Если говорить об институте, то все направления деятельности остались — то, чем занимались раньше, тем и занимаемся. Единственное — всё-таки основное смещение произошло в сектор, связанный с IT.

— Все отмечают, что IT стала практически главным направлением. И Витя это говорил, и Коля сказал, и Татьяна сказала, что с IT очень много связано.

— Ну, потому что, наверное, сегодня весь мир — это IT. В отношении искусственного интеллекта, может быть, мы отстаём — мне сложно судить, поскольку я не специалист. Но, видимо, здесь Витя может больше сказать. Вот это первое — смещение в сторону IT всех направлений деятельности произошло. В этом смысле в компании, точнее, в группе компаний НИСИПП такое смещение произошло в сторону L-Star, поскольку это IT-компания, которая находится в реестре аккредитованных в Минцифре IT-компаний (каждый год мы это подтверждаем).

От других направлений мы не отказываемся, ибо мы всегда стояли не на двух ногах, а, ну пусть как спрут, на разных точках опоры. Да, как спрут или кто там ещё, у кого много лап, — сороконожка, которая на одной ноге не стоит. Это, собственно говоря, позволяло нам все годы то вырываться вперёд, то выживать, то где-то стагнировать, но тем не менее существовать в конкурентной среде, которая не всегда благоприятна, а иногда и агрессивна.

Кроме этого смещения произошло, наверное, ещё вот что. С точки зрения деятельности группы компаний основное у нас — это привод проектов, то есть их поиск, привлечение заказчиков. Реализация — это уже дело второе. Если проект не приведен, то и его реализации не будет. Я сам с точки зрения привода уже ушёл на второй план. Может быть, это потому, что уже и возраст подошёл — мне за 60. Многие заказчики, люди, с которыми я работал, уже отошли от дел, а кто-то отошёл даже в мир иной. Поэтому сейчас как раз рассвет другого поколения. И сейчас в нашей компании, в нашей группе компаний такой треножник — это Женя Литвак, Витя Харченко и Олег Шестоперов. Три человека, которые в большей части и приводят проекты, и определяют стратегию и политику. А я уже больше как бы малозначимый консультант и отошёл на второй или третий план.

Вот эти две вещи, в рамках которых произошла трансформация нашей деятельности.

— Пять лет назад основным заказчиком всех исследований института были государственные структуры. Это так и осталось?

— В целом, да, да, государственные структуры. Может, государство и не первая рука: это субконтрактинг — компании, которые работают с государством на первой руке, а мы можем работать не обязательно на первой — на второй, на третьей. Но все эти годы я понимал, что основной заказчик — это государство, начиная с 2000 года, когда возник рынок госзаказа. Но в перспективе я вижу, что если система будет трансформироваться, то ситуация может поменяться. Если система будет трансформироваться, то вполне вероятно (точка бифуркации в перспективе трёх-пяти лет может наступить), то заказчиками вполне могут стать и частные структуры, именно частные. Такая перспектива просматривается, она не нулевая.

— Немногие такие независимые организации, институты, как ваша, сумели прожить 25 лет. По вашему мнению, почему НИСИППу это удалось?

— Я всегда отвечал на этот вопрос тезисом, который у меня за многие годы, наверное, не изменился. Я всегда рассматривал даже госзаказы — первый, второй, не важно какой, хоть десятые руки, в том числе от госкомпаний, госкорпораций как рынок, пусть и не свободный рынок, и не рынок свободной конкуренции, но все-таки рынок. Многие никогда его таким образом не рассматривали. Если заглянуть на наш сайт, можно увидеть, какое большое количество у нас было заказчиков. Они не постоянные. С течением времени наши заказчики так или иначе менялись. Какие-то были стабильными: кто-то мог один год заказывать, потом два-три года не заказывать, а потом снова появиться. Но так или иначе у нас каждый год происходила ротация заказчиков, появление новых. Это, собственно говоря, тот рынок, который мы всегда отслеживали. Раньше, повторюсь, я отслеживал более тщательно, сейчас уже моя роль сильно снизилась, но тем не менее стратегический подход такой — смотреть на это именно как на рынок, а не как на какую-то одну иглу. Сейчас вот основная тема — это IT, но заказчики разные и от других направлений мы не отказались. В этом смысле никогда нельзя садиться на одну иглу и зависеть только от одного заказчика.

Многих независимых структур, подобных нашей, за прошедшие 10−15 лет, практически не стало. Или закрылись, или ушли под какие-то крыши — крупных государственных научно-исследовательских учреждений, которые тоже занимаются аналитикой и разработкой. В принципе понятно, что, как говорил Владимир Ильич, нельзя жить в обществе и быть свободным от общества. В данном случае я имею в виду сложившуюся в России систему. Но всё-таки значительную степень свободы, которую обеспечивают разные источники финансирования, мы сохраняем. И я думаю, что мы действительно по-настоящему независимая структура. На нас в течение этих 20 лет смотрели то как на тех, кто зависит от одних, то как на тех, кто находится под другими. Но этого никогда не было. Вот это чувство — внутренней и внешней свободы — оно всегда у нас и в нашей команде присутствовало, хотя понятно, что те или иные смещения были.

— Как вы смотрите на будущее института?

— Всё, что у нас было, мы же сохраняем. Это и опросы, хотя, может быть, опросы последний раз были даже не в этом году, а в прошлом. Это и оценка регулирующего воздействия. Это и консалтинг в сфере процессного управления. То, что сейчас с ходу на ум пришло. Это и многое другое. Считаем также индекс регуляторной нагрузки, который выражен в деньгах, — объём затрат участников той или иной отрасли на выполнение ключевых требований, ограничений, запретов, которые установлены нормативкой. Занимаемся и городским хозяйством, но это, наверное, лучше вам с Женей Литваком обсудить.

Более того, у нас появился продукт, по которому мы вели множество переговоров, и я думаю, он когда-нибудь кристаллизуется. Это — как внедрять искусственный интеллект в крупных компаниях. Ведь зачастую, когда была цифровая трансформация, в компаниях внедряли то, что потом не знали, как одно с другим скомбинировать. Вот у нас есть консалтинговый продукт, как внедрять искусственный интеллект в деятельность крупной компании. Ну, клиентоцентричность — это тоже у нас всё есть, конкретные кейсы по искусственному интеллекту тоже есть, но это Витя Харченко, может быть, рассказывал. Есть мониторинг состояния МСП — публичный продукт, который выложен у нас на сайте, — он тоже периодически обновляется. Это всё вещи, от которых мы не отказываемся, просто на определённом отрезке времени новые направления появились — цифра и ИИ. Если вы помните, мы в 2000-х уже начинали заниматься тем, что тогда называлось «Электронная Россия», ещё не «цифровая». И мы к этому долго шли, развивали. Вот команда и софт может делать, то есть у нас есть собственное программирование. Я в целом обрисовал ситуацию, да?

— Да. Значит, Володя, речь идёт о том, что институт умирать не собирается, собирается активно продолжать работу?

— Как Булгаков писал, «человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!» Человек располагает, а потом на него падает кирпич. Но жить мы планируем.

— Кирпич просто так никому на голову не падает.

— Всегда надо иметь в виду, что может случиться всё что угодно: чёрных лебедей может налететь много. Однако… Как там пелось? «Помирать нам рановато, есть у нас ещё дома дела».

— Выживете, ещё сто лет проживёте.